Горный велосипед в Туле

Рассказывает известный путешественник Илья Гуревич.

Во всём мире есть сезонные дороги, т.е. летом это дорога, а зимой — нет. В России, как известно, всё наоборот. В России бывает, что летом дороги нет, а зимой дорога есть. Это краеугольный камень наших путешествий. Когда реки и озёра замерзают, то превращаются в дороги и за Уралом ими с успехом пользуются.

А это мы у шатра в котором ночуем. Фото предоставлено Ильей Гуревичем

Чем зимняя дорога отличается от летней? Во-первых, тем, что зимой всегда есть место подвигу, а во-вторых, зимой можно доехать до тех мест, куда в другое время могут добраться только очень отчаянные люди. Например, в какой-нибудь покинутый монастырь 16 века, стоящий посреди непроходимых болот. А зимой у нас всё близко и доступно. Вот отсюда и родился наш спорт.

Началось с того, что в 2000 году мы проехали на велосипедах маршрутом Дороги жизни. Меня занимал один вопрос — почему каждый год велосипедисты отмечают день снятия блокады велопробегом только по континентальной части? Это не уважительно по отношению к тем, кто проходил его в военное время полностью. Вот мы и проехали полную версию.

Из всех моих зимних экспедиций именно пересечение Ладоги было самым опасным. Ведь если вы едите, скажем, по замёрзшему Байкалу и у вас под колёсами около метра льда, по нему и на танке можно ездить. И ощущения, что экспедиция может закончиться провалом, не возникает. А на Ладоге лёд довольно тонкий и каждый год нам сообщают, что МЧС без работы не остаётся.

Должен сказать, что для нас откровением было узнать, как к зимним велотуристам относятся люди. Едем по ленинградской области, а местные жители любят подъехать и, опустив боковое стекло, сказать (нецензурную лексику я опускаю): «Ребята… …вы… … едете… …зимой… …на… …велосипедах?! И это очень отличается от того, с чем мы встретились в Забайкалье. Был там такой случай, едем по зимнику (зимней дороге), догоняет нас полноприводный «Урал» и водитель предлагает:
- Ребята, у меня кузов пустой, давайте вас до перевала подброшу!
- Мы бы рады, — отвечаем, — но нам принципы путешественников не позволяют. Что потом рассказывать будем?
- Ну ладно, на обратном пути вам водки привезу.

Главное, что за Байкалом не возникает вопроса: «Ребята, а почему вы здесь?».

Это мы у стеллы Полюс холода. Павел Милькин, Михаил Каменцев, Александр Кутищев, Анна Кононова, Илья Гуревич. Фото предоставлено Ильей Гуревичем

Однако, встав однажды на скользкий путь зимней езды на велосипеде, надо было его где-то окончить. Для этой цели нам как нельзя лучше подходило самое холодное место северного полушария — Полюс холода. Чем интересно это место? На Земле, конечно, есть и другой полюс холода, ещё более холодный, в Антарктиде. Но он — фикция, потому что люди там не живут. Там, на полярной станции «Восток», живут отдельные герои, которые время от времени измеряют жуткую температуру. Как-то у них было глубоко за минус 80 градусов по Цельсию. А в нашем полушарии есть простой посёлок в Якутии, где живут совсем не полярники, однако температура у них довольно долго держится около -50, практически каждый год бывает ниже 60, а академик Обручев утверждает что, побывав в этих краях, зафиксировал -71,2 градуса. И именно эта цифра венчает высокую серебристую стелу, установленную в самой холодной точке обитаемой Земли. И это для местных жителей является неким символом, как хорошо в их краю жить.

Началом нашего маршрута был Якутск. Встречали нас очень скептически. Т.к. о нас по телевидению прошёл сюжет, а одеты мы были очень заметно (чёрно-красные куртки), то на улицах нас узнавали. Останавливали, фотографировались, щупали нашу одежду, и каждый уважающий себя якут считал своим долгом сказать: «Ну, в этом конечно, вы не доедете». А после того, как нас в начале пути проводили две милицейские машины сопровождения, то деться нам было уже некуда. Если бы мы вернулись, это был бы несмываемый позор. Немного позже я узнал, что сами якуты зимой в лесу не живут. Они не такие дикие люди как мы, чтобы ночевать зимой в какой-то палатке.

Надо сказать, что сибирский масштаб чувствуется сразу, как выезжаешь из Якутска. Представьте: перед вами замёрзшая река Лена, которую зимник пересекает с одного берега на другой. Расстояние большое — 15 км. А перед переправой стоит знак — ограничение 40 тонн. Т.е. до 40 тонн лёд держит, а если машина тяжелей, то не стоит.

Первые километров 50 была хорошая дорога. И мы стали на ней местной достопримечательностью. Связь там не работает, шофёры ездят туда-сюда и развозят новости. И когда мы проезжали один посёлок, к нам выскочила женщина в национальном наряде (это она не к нашему приезду так вырядилась, а всегда так ходит). «Стой! К нам!» повела в дом и стала угощать какой-то жидкой субстанцией, которую нормальный человек в обычной обстановке есть не может. Такой горячий жир с плавающими в нём внутренностями, каких то животных. Такое можно есть только в Якутии и только когда за бортом -30, иначе это яд. Есть такое походное правило: всё мыть и ничего не есть. Но поскольку нас чуть ли не на руках внесли в дом, то отказываться было нельзя. Мы съели, и от этого нам было только хорошо.

Гостеприимство в Сибири очень развито. Как-то на дороге обгоняют нас два навороченных джипа, из них выскакивают какие то люди… оказавшиеся деканом и ректором местного университета физкультуры и приглашают нас в спорткомплекс. На севере оказывается, очень развита борьба. Мы там переночевали, а утром рассказывали местным, как мы тут путешествуем.

Илья Гуревич с футболкой клуба у стеллы. Фото предоставлено Ильей Гуревичем

На 2 — 3 день пути я поймал себя на таком петербуржском снобизме, раньше я думал — «Ну где можно жить на Земле? — в Петербурге». А в других местах? Оказывается можно, вот якуты любят свой край и живут там совсем неплохо. И теперь я лучше понимаю наших европейских соседей, которые так же смотрят на Россию и на наш способ жизни, как и мы на Якутию.

Вторая часть нашего маршрута была более печальной. Мы ехали по старой сталинской дороге на Магадан. Дорога в плохом состоянии, мосты плохо держат, но главное, в принципе это и здесь заметно, что цивилизация отступает. Если когда-то землепроходцы или просто проходимцы шли на Север, основывали там города, обустраивали в них жизнь, всё это было надо… то сейчас всё идёт в обратном направлении. Деревни и дороги забрасываются, посёлки по большей части закрыты.

Расскажу немного о холоде. Все продукты, которые мы берём с собой, мгновенно замерзают. И многие блюда готовятся не на огне, а именно на холоде. Например, рыба. Выловленную из проруби рыбу упирают головой в лёд и через минуту — две она становится каменной. С неё счищают чешую, строгают длинными ломтями и макают в соль. Так же поступают и с другими деликатесами. Замораживают и едят.

А у нас это получилось естественным образом. Ещё на Байкале мы выяснили, что разрезать буханку хлеба на морозе можно только с помощью топора. Потом приноровились, хлеб и колбасу режем заранее и тогда их реально отделить друг от друга ножом.

Когда мы вернулись в Якутск, там уже резко изменилось отношение к нам, ведь никто не верил, что мы дойдём. На самом деле в дороге всякое может случиться. Вместе с нами финишировала группа велотуристов из Японии. У них был более лёгкий маршрут, но несколько человек были поморожены, а то, как они были одеты, это был отдельный ужас. На ногах — кроссовки, обмотанные полиэтиленом, вообще основой их одежды был полиэтилен. И вот в таком виде они вместе с нами открывали первый в истории якутский велоклуб.

По образованию Илья Гуревич инженер-конструктор подводных лодок. С 2001 года — профессиональный путешественник, возглавляет команду клуба ВелоПитер — «Бивак Экстрим», пишет статьи и книги о велопутешествиях.

Велоэкспедиция «Полюс холода Северного полушария — Оймякон» прошла в 2004 году и преодолела 1 000 км.