Велотуризм в Туле. 1985 год.

С любезного разрешения Григория Шмаренкова, решили возобновить публикацию материалов, собранных им за многолетнюю практику в качестве участника, предводителя и организатора всевозможнейших дальнобойных велосипедных походов по долинам, и по взгорьям…

Данная история написана не им, однакож, от этого не становится менее интересной…

Могобукаф. Поэтому будет несколько частей…

Поход по Северному Кавказу.

Автор — А. Э. Городецкий («Ромуальдыч»). Комментарии В. Камоликова

Ромуальдыч

31.08.85, суббота, 1:53

Пролог        Prologue

Сбор команды был назначен у Городецкого, так как, он ближе всех живет к вокзалу. Камоликов сказал ему об этом, кажется, последнему: «Собираемся у Городецкого в 22:00, ты в курсе?». Тот, естественно, был не в курсе, столь же естественно сказал, что да, в курсе. И началось.

Первым ввалился Борис Николаевич Мерцалов, знаменитый по прежнему походу на Кавказ, мужчина средних лет, средней комплекции, среднего размера оклада, но в полном расцвете сил. Он застал т. Городецкого А. Э. в  разброде и метании, в состоянии смятения чувств, которое не покидало его с тех пор, как Алексей узнал, что Б. Н. Мерцалов собирается уже третий день, но с переменным успехом. Сам же т. Алексей начал собираться 15 минут назад. Он оторопело глядел на разбросанные по полу детали, столь опрометчиво снятые им со стоящего рядом  с неестественно вывернутыми конечностями велосипеда; на кучу одежды и предметов личной гигиены, лежащую на диване; на сумку с неподдающимся учету количеством еды в мощной металлической упаковке; на палатку страшных размеров, скромно приваленную к рискующей обвалиться от этого стене. Глядел Леха также на более чем скромных размеров рюкзак, щедро уступ… ленный [Эту 2-ю половину слова и это примечание автор писал уже в вагоне поезда, 31.09.85, около 9:00. (прим. авт.)] ему Григорием Леонидовичем Шмаренковым-отцом. В этот рюкзак Лехе предстояло втиснуть все вышеозначенное добро, и процедура упаковывания энтузиазма не вызывала.

В этот момент начали прибывать члены команды. Правда, как выяснилось впоследствии, это были провожающие отъезжающих. Галя Маслова брезгливо потрогала велосипед т. Городецкого, который стоял кверху лапами и при одном колесе. «Почему до сих пор колесо переднее не поставил?» – «А мне не надо. Я все равно не еду» – ответил Алексей, с лихорадочной поспешностью заталкивая в рюкзак барахло.

Так, шутками и прибаутками, и проходили сборы. Например, выяснилось, что великолепно сваренный [В момент, когда пишутся эти строки, по местному (вагонному) радио сообщили, что во Франции в железнодорожной катастрофе погибло 30 человек. Эта весть почему-то не подняла духа перемещающейся  тем же способом команды. (прим. авт.)] таганок имеет два комплекта соединительных труб. В одном комплекте диаметр труб был слишком мал, а в другом, естественно, наоборот. Было принято мудрое решение пилить крестовины таганка шершавым напильником. Это решение не вызвало, как ни странно, бурного одобрения в массах, и пришлось срочно изготовить электроточило.

Электроточило после окончания доводочных работ имело на оси электродвигателя точильные камни треугольной и квадратной формы.

Кроме того выяснилось, что народ немного погорячился, и взял столько вещей сколько мог увезти, а некоторые (Б. Н. Мерцалов) даже столько, и еще раз столько (ездил два раза). В результате, несмотря на огромные размеры рюкзака, который В. А. Камоликов месте с братом известного полководца В. Невским, и в пустом состоянии с трудом дотащили до места встречи, все уложить не удалось, и жена Городецкого будет приятно удивлена присутствием в квартире множества нужных и полезных в хозяйстве вещей.

В конце концов, с понуканиями и потталкиваниями, группа вывалилась из подъезда, который безуспешно пытался мирно спать. Когда стали втискиваться в вагон, который пока еще мирно спал, выяснилось, что вагон почему-то не мягкий. Велосипеды втискивались с трудом. Случился небольшой казус: с багажной полки в нашем купе, на которую мы безуспешно пытались поместить наши велосипеды, свешивались ужасающих размеров босые ноги. Мы испугались, аж вспотели, и перенесли велосипеды в соседнее купе, где их всю ночь сторожил, не смыкая глаз, доблестный командир. Ночью на него покусились, видимо с целью выкрасть бесценные сокровища, стреляли из противотанкового гранатомета. Осколком гранаты вырвало клок из Володиной подушки точно там, где голова. Если голова и была задета, хуже ей от этого не стало, да и не могло стать. Правда, пролетая сквозь подушку и Вовочкину голову, осколок создал интенсивный сквозняк, в результате командир схватил насморк при исполнении служебных обязанностей.

Действие без частей. 31.08.85, суббота, 12:51

После Харькова Володя переселился в купе, где прописались Мерцалов, Городецкий, Губин. Верхние полки там освободились, но велосипеды продолжали лежать в соседнем купе, угрожая жизни беззаботных пассажиров. Обезопасив таким образом себя, мы плотно позавтракали.

Время, проведенное туристом в поезде или другом транспортном средстве, перемещающем его вместе со снаряжением в точку начала маршрута, можно потратить по разному. Ю.Губин, заранее подготовившийся к походу, и не имеющий поэтому никаких проблем, предавался, скорее всего, мечтам о ждущих его перевалах. Владимир спал и видел сладки сон, содержание которого нам не известно. Борис Николаевич с ужасом думал о предстоящих поломках и об огромном количестве запчастей, среди которых все равно не окажется нужной, но которые все равно нужно тащить на себе, ведь он механик. Игорь также спал, сюжет его видений также не станет достоянием гласности, но по тому, как он вскрикивал, отбивался, и все пытался убежать от кого-то во сне, можно сделать вывод, снился Игорю широкоформатный цветной стереофонический продовольственный кошмар, в котором за ним гналась куча консервных банок. В передних рядах неслись, грозно хлопая крышками, открытые банки, на них напирали еще не открытые. Он пытался от них убежать, но по земле рассыпана гречневая крупа [В этот момент изрядно оскудевшая фантазия автора была подстегнута подношением в виде груши из соседней каюты. Этой взяткой жители означенной каюты пытаются купить расположение автора и обеспечить себе место в сих бессмертных записках. (прим. авт.)] он скользит по ней, буксует,  падает, туча банок набегает, и…

Таис Тульская, получив и осознав замечание по поводу не в меру бурных проявлений радости от предстоящих встреч с вечными снегам и ледниками, сделалась не в меру скромной и проводила время в изучении журнала «Нева». Оля и Оля, видимо, обдумывали, чем заняться. Однако снующие по вагону работники как государственного, так и частного сектора торговли, предлагающие сонники, пасхальные календари, яблоки и груши «только с грядки», мясо, шоколад, горячий обед, сметану в баночках, самодельные, километровой длины, конфеты сомнительного качества, но в фирменных обертках, вся эта масса людей, в несколько раз превышающая количество пассажиров, не дает этим пассажирам скучать и думать, чего бы придумать, ибо это запрещено майскими указами.

 01.09.85, воскресенье. Ретроспекция от 02.09.85

Хорошая дорогаВыгрузились на платформе «Котляревская», что в переводе на кабардино-балкарский, звучит как «поселок Майский». Поезд опоздал на 30-40 минут, поэтому вместо 6:36 он пришел в 7:05, и мы опоздали на электричку в Нальчик, которая идет в 6:15, и мы могли бы, возможно, на нее успеть. Следующая только в 15:00. Поэтому мы собрали велосипеды и поехали своим ходом. Плотно позавтракали в забегаловке на выезде из Майского, взяли координаты балкарского родственника одного новосибирца, который тоже путешествует по Кавказу на велосипеде (не Андрейка ли?) с тем, чтобы при встрече сообщить их (координаты) этому новосибирцу.

Далее мы без приключений, с частыми остановками, проследовали до Нальчика (45 км). Шоссе очень прямое, практически без подъемов или с очень пологими. Несмотря на это, автору очень часто приходила мысль, высказанная Б. Н. Мерцаловым в 1983 году: «Как они надоели, эти горы!».

В Нальчике были около 12:30. В магазины мы опоздали, они закрываются на обед с 13 до 14. Пока пообедали в столовой (опять, кстати, очень плотно). Вообще у многих по первому дню создалось впечатление, что мы приехали сюда отъедаться — сметана, творог, восточные сладости, не говоря уже о первом и втором блюдах, шли просто великолепно. Время прошло, открылась почта, где мы поставили печати в маршрутку и отправили телеграммы и открытки. Продуктами закупились по пути в столовую. Купили, также, и арбуз (8 кг по 60 коп., правда, сначала продавщица сказала, что каждый дает по полтиннику, и он наш, но мы, дураки, честные, и попросили взвесить), он оказался великолепным. Продавщица говорила, что мы в этом году таких еще не ели. Поскольку многие вообще никаких еще не ели, то она ничем не рисковала.

В 9 км от Нальчика купили камеру в магазине «Спорт-культтовары», а еще через километр – ресторан с названием, написанным русскими буквами, что не сделало, однако, его более разборчивым. Сразу за рестораном указатель: «Чегемские водопады 39 км». Мы проехали по этой дороге и заночевали возле пасеки, метрах в двухста от нее.

Меда уже, к сожалению не было – откачали, осень, все-таки. Ужин, приготовленный Владимиром, Алексеем и Юрой, стал завершающим аккордом, финалом и апофеозом этого богатого питательными событиями дня. Последний такт – арбуз. Это была последняя капля, которую не все вынесли.

Ужин поднял у всех упавший было по случаю первых трудных километров, которые, как известно, всегда самые трудные, настроение, и, слово за слово выяснилось, что рюкзаки-штаны и велосипеды носят у всех имена собственные. Например, Тася возит с собой мужика-Ваську, велосипед у нее – Ветерок. Игорь зовет велосипед Рыжей Стервой, отец-командир – Зорькой, Алексей – Парашей. Борису Николаевичу, как механику, было предложено срочно составить список кличек и зазубрить их, чтобы он знал, как к какой тачке подойти, что сказать, похлопывая ее по крупу. Это ведь не простое дело – уход за техникой, к каждой свой подход нужен, к каждой свой ключ.

Помнится, перед остановкой на ночлег мы как обычно стали искать чистую воду для ужина, не желая набирать ее из довольно мутного в этих местах Чегема. Но не могли найти ни одной водоразборной колонки, столь привычной в нашей полосе. Выйти из затруднения попытались, зайдя в один из придорожных домов и попросив воды. После того, как мы набрали воду в чайник и котелок, мы спросили у хозяйки, где она набирает воду. Она махнула рукой в сторону реки и сказала: «Чегем!».

Еще запомнилось, что на выезде из этого населенного пункта недалеко от дороги стояла каменная баба, очень напоминавшая фаллокулярный символ плодородья. Леха, уже соскучившийся по женской ласке, не удержался и побежал обниматься с этой бабой. По-моему я успел заснять этот момент.

Девчонки, спустившись к Чегему, обнаружили окультуренный сероводородный горячий источник. Правда, помыться этим же вечером им помешали столпившиеся в ожидании чего-то местные мужчины угрюмого вида, но неизвестной национальности. Здраво рассудив, что лучше не рисковать, девчата вернулись в лагерь.

02.09.85, понедельник. Ретроспекция от 03.09.85, 6:55

Утром девчонки все-таки сходили на источник, и заодно помылись. Правда, какой-то гражданин, не решаясь подойти поближе, издали наблюдал за нашими купальщицами. Через некоторое время, помучив гражданина, девчонки оделись. После них приняли ванну и мы.

Источник устроен так:

1 — большой булыжник, прикрывает выход термальных вод, одновременно являясь вешалкой для одежды, туалетной полочкой и пр.

2 — блок управления источником (БУИ). Там, вероятно, есть краны с водой погорячее и похолоднее, но мы их не нашли, а банщик был в отпуске – бархатный сезон.

3 — Струи

4 — Естественная сероводородная ванна.

К чести источника надо признать, что сероводорода и его запаха там не слишком много.
Мужчины хорошо помылись, и зафиксировали это на цветной пленке. Со временем, и автор убежден в этом, нам удастся наводнить этими снимками мировой рынок, и тем самым разорить фирм «Playboy» и «Penthouse». Главный фотограф пожалел, правда, что не взял с собой конвертор и длиннофокусник, а то можно было бы сделать еще более впечатляющие снимки с натуры.

У меня осталось смутное подозрение, что этот источник для местного населения носил какое-то культовое значение, потому что, когда мы в нем купались, подошли хмурого вида мужики и, не говоря ни слова, встали рядом и с видимым осуждением смотрели на наши плескания и полоскания. Мне кажется, что в основном поэтому мы быстро закончили наши водные процедуры.

Однако потерянного не вернешь, и мы отправились дальше. Через десять километров оказался Нижний Чегем, затем Хушгосырт, сразу за которым начинаются знаменитые Чегемские водопады. Они отражены на слайдах, но несколько слов будет уместно сказать. Падают воды не самого Чегема, а какого-то притока, так вот его устье и представляет собой водопад.

В зарульной беседе (справка: зарульная беседа – это беседа за рулем) автора и В.А.Камоликова была высказана мысль о причинах любви членов гвардейского экипажа к Кавказу. Цитирую: «Кавказ – молодые горы, и люди там поэтому вечно молоды. Поэтому нас, стареющих мужчин с годами все сильнее тянет в горы». Святая правда!

Подъем на перевалПосле Хушгосырта дорога испортилась. Пошел щебень с песком, кроме того, она по прежнему вьется вдоль Чегема, крутясь во всех трех плоскостях. Пошли крутые подъемы в сочетании с плохой дорогой, и все наелись очень быстро, кроме, похоже, отца-командира. Алексей, во всяком случае, чувствовал себя очень туго. Он трижды упал, дважды, правда, не по своей вине, да и упал-то только во второй раз – не успел выдернуть ногу из туклипса, а остальные разы падала его Параша, Леха вставал на ноги. Вообще, в этот день на всех напала падучая. Падал Ветерок, падала Зорька. Васек постоянно тщится перекинуть правую ногу через багажник, но его хозяйка зорко глядит, чтобы он не сбежал.

На последних силах докатились до Эль-Тюбю, что в переводе означает «Верхний Чегем». Кое-где, а за поселком почти везде, тащили тачки на руках, что вообще-то ненамного легче. В Верхнем Чегеме в магазине нет сахара и хлеба. Хлеб там пекут, а сахар пиленый. Кстати, добывают открытым способом, поэтому все горы вокруг Чегема имеют вид тщательно опиленных стенок. Кстати, рядом с магазином стоит сторожевая башня, построенная в XVI веке. Заночевали по-над рекою, немного отъехав от поселка.

Дежурные (Пашкевич и дамы) готовили костер и пожрать. Вовочка с Лехой ставили палатки. Непосвященному их разговор представлялся детской игрой, либо беседой постоянных клиентов желтого дома:

— Готов?

— Ага!

— Не ага!

— Наробраз!

— Оно!

— Начал, держу!

— Пустил!

— Заталкивай!…Натягивай!…Зацопливай!

Сначала хотели поставить палатки выходом к бурному потоку там, где великолепный вид, но кто-то побоялся выйти ночью и сделать пару лишних шагов.

Кстати, о давлении. Процитированная Лехой фраза Жванецкого о том, что «желудок давит на глаза, приходится шире ставить ноги», вернулась к нему от Игоря и Вовочки. Леха ужинал, лежа на животе. Кто-то спросил: «Что это ты, Леха, такой молчаливый?» Леха был в откате, потому за него ответили Вовочка с завхозом: «А у него желудок на глаза давит, да еще на животе ест.» Между глазами и желудком находится язык, который поэтому напрочь защемило.

Механик с летописцем завалились раньше всех. Остальные еще долго сидели у костра, рассказывали свежие анекдоты, пытаясь поймать на длинных и средних волнах «Голос Америки», слушали ответы Горбачева на вопросы журнала » Time».

Т.К.Л.? Впервые в истории Чегемского ущелья было совершено ночное восхождение на пик Безымянный, вначале двойкой, потом четверкой отважных велоальпинистов.

Боря же с Лехой рассказали друг другу по паре старых протухших анекдотов, сделали вид, что они им внове, и отрубились.

03.09.85,вторник. Со свежих ощущений. 15:37

[Эта запись делалась в непосредственной близости от Безенгийского перевала – ок. 1000 м., поэтому руки трясутся, а паста застывает в ручке. (прим.авт).]

Дежурные (это были летописец и командир), как всегда, встали раньше всех – 5:45. В это время довольно прохладно. Дежурным показалось даже, что воздух морозный. Солнце еще не взошло, но луна светила очень ярко. Вообще, утро до 11:00 было почти безоблачным. Тронулись в 10:17 и, как выяснилось, дальше шел подъем до перевала.

Запомнился один случай. Во время одного из привалов в связи с ремонтом заднего колеса И. Пашкевича, когда обсуждалась актуальность выращивания уссурийских тигров с шерстью, защищенной от лесных пожаров, механик, разобрав колесо на молекулы озвучил теорию лишнего веса велосипеда. По этой теории всякие защитные щитки и диски представляют из себя балласт, наличие которого оправдано только на велосипедах чайников. При нормальной эксплуатации и квалифицированном обслуживании необходимости в них нет никакой. Мы с Лехой подтвердили правоту его слов, приведя в доказательство наши велосипеды. В связи с вышеизложенным Бориска предложил Игорю выбросить защитный диск заднего колеса, что тот тут же и сделал. Увидев наши вытянувшиеся лица, Пашкевич удивленно сказал: «Вы же сами сказали, что он не нужен!» После этого мы ему долго объясняли, что диск необходимо было повозить с собой хотя бы пару дней, после чего незаметно забыть его на какой-нибудь стоянке – вот тогда все было бы правильно.

На перевал

Серпантином это назвать нельзя, но дорога довольно мрачная. В гору все время идем пешком. С горы – иногда верхом, если покрытие позволяет. Велосипед лучше всего толкать вдвоем – один ведет за руль, другой толкает кобылу или жеребца в зад, где рюкзак. Так получается больше, чем в два раза легче каждому. Леха нацепил свой рюкзак на спину, и толкал свой, почти невесомый велосипед впереди себя.

Уставали очень быстро – подъем крутой, местами до 20%, приходилось часто отдыхать. Несмотря на тяжесть дороги, народ настроения не терял, на остановках гомерический хохот вызывал опасность схода лавин, селей, камнепадов. Особенно отличался Борис Николаевич. Используя весь свой арсенал интонаций, мимики, фантазии, он на каждой остановки веселил всех до упаду. На пути встретились три кошары, перекус устроили возле второй. Недалеко стоит дом, в котором живут хозяева всей окрестной скотины, а значит рядом должна быть вода. Так оно и оказалось.

Чем дальше, тем меньше нам верилось, что по этой дороге могут ездить машины, да и следы от колеи почти терялись. Дорогу и расстояние мы, естественно спрашивали при первой возможности. Что интересно,

(В.А.К.)в результате своих наблюдений мы пришли к выводу, что в Кабардино-Балкарии своя система мер и весов, совпадающая с СИ и СГС по названиям, но расходящаяся с ними по содержанию. В частности, один кабардино-балкарский километр равен четырем-пяти стандартным. Из-за этого мы несколько раз уже собирались кричать «Ура» и качать друг друга, но за «последним» километром успешно появлялся следующий, и мы опять шумною толпою устремлялись на его преодоление. Ровно в 17:19 с веселым гиканьем перевал, до сих пор не видевший велосипеда, был покорен.

(В.А.К.) Первой тачкой, поправшей перевал своими колесами, была Люська (жокей – Б.Н.Мерцалов), за что ей специальным распоряжением было присвоено звание Чегемская.

На перевале   На перевале мы, как положено, сфотографировались в разных позах около тура. Правда, значков, удостоверяющих наше присутствие на перевале мы не купили, газетный киоск, который там стоит, был закрыт. На киоске висела пожелтевшая от времени табличка: «Вернусь через пятнадцать минут». Но, поскольку уже темнело, а нам нужно было еще спуститься пониже в долину, срубить лагерь и приготовить еду, то ждать мы не могли, и поехали дальше…

Спустились вниз километра на два-три [Далее, если это специально не оговорено, все единицы приводятся в системе СИ.(прим.авт.).], преимущественно пеше-велосипедным методом, не без травм, естественно. Тася не справилась с Боливаром-Ветерком. Но мелкие царапины — ерунда,  и вскоре мы остановились на берегу чистейшей горной речки. Небольшую лужайку закрывал огромный валун, за ним мы и поставили палатки. Настроение у всех был неплохое — самый трудный день позади.

Командир с летописцем опять подивили всех вкусовыми качествами пищи, при этом практически не подходя к примусу. Правда, в этом была, скорее, даже не их заслуга. Картошку чистили девчата, а, как заметил однажды В.А.Камоликов, неправильно почищенную картошку как ни вари, толку не будет. Опять попели песни, посидели у свечи (кусок оргстекла) – за неимением дров костра не разводили, а ужин готовили на примусе.

04.09.85, среда. Ретроспекция от 05.09.85, 19:02

Встали рано, в 6:30, день предстоял ударный. Дело в том, что мы вышли из графика ровно на день, и предстояло нагнать это отставание.

Командир, механик и летописец с самого ранья отправились трусцой на зарядку, по одобрительные возгласы наблюдателей, в направлении ближайших валунов, зачем-то прихватив с собой газету «Правда» за понедельник 26.08.85. Механик и здесь опередил всех, ну, а в красноречии с ним не может соревноваться вся наша группа.

Хорошо позавтракав, собрались довольно быстро, и в 9 с небольшим гаком отправились в путь-дорогу. Оная дорога опять была не ахти, но нам с утра было видение в виде всадника в бурке, папахе, красной водолазке с надписью «Wrangler» и джинсах с надписью «Lee». У этого видения командир, владеющий основами медитации, выспросил дорогу до Безенги, поэтому мы были уверены в себе. Светило солнышко, журчали горные, чистейшей газированной воды ручьи, и группа быстро двигалась вниз. Правда, уже перед самым Безенги дорогу преградила непролазная грязь, но сильные мужские руки выручили и на этот раз – груз был перенесен на себе (В.А.К.) сильными мужскими ногами на натруженных спинах.

Кстати, о грузе. Несмотря на приличную тяжесть продуктов, отдельные личности стали ездить слишком шустро, поэтому был предложено ввести систему выговоров. Выговор с занесением в рюкзак – камень весом 3-5 кг. Строгий выговор с занесением – 5-7 килограммовый камень.

В Безенги попили кизиловый напиток, Вовочка забыл свою фляжку, и мы поехали дальше.

Лёха и Параша  Только отъехали от Безенги, дорога, получше,   чем на перевале, конечно, но все равно не ахти — щебенка, как у Бориса с Лехой возникла необходимость обсудить одну важную проблему. Они поставили тачки пирамидой, а когда вернулись, то увидели, что пирамида рассыпалась, а одна тачка, конечно же Лехина, вообще скатилась вверх тормашками под откос. При этом, конечно же, у нее выскочила спица, и, конечно же, на заднем колесе, понятное дело, со стороны пятерника. Пока провозились, выправляя восьмерку, вернулся отец-командир, которому для этого пришлось долго ехать в гору, и сказал пару не очень теплых слов, которые мы здесь привести не можем. Но после этих слов Леха быстро вскочил в седло, и, сильно удрученным, (В.А.К.) чувствуя спиной дружеский взгляд командора, доехал до самого Кырасу, где группа устроила перекус.В столовой не было ни света, ни воды, поэтому приготовить нам не могли ничего, и мы ограничились своими припасами, столами закусочной, и газводой стоящего рядом магазина. Километров за пять до Кырасу начинается асфальт, так что дальше мы ехали достаточно быстро. В мгновение ока оказались в Бабугенте.

Пока завхоз с командиром закупали твердый и жидкий хлеб, девчата имели интервью с аборигеном средних лет, который после обязательного вопроса: «Откуда, земляки?», и столь же обязательного прицокивания языком, предложил нарвать яблок в саду, около стены которого и происходил означенный разговор. Леха, однако, выразил сомнение в принадлежности этого сада случайному собеседнику. Но тот провел девчат во двор, оттуда некоторое время доносился их мелодичный смех взвизгивания, собачий лай, после чего появились дамы, очень довольные и нагруженные яблоками.

В шести километрах от Бабугента великолепное шоссе, с очень небольшим постоянным подъемом – уже начинаются Голубые озера.

Прошу обратить внимание на то, что это было время, еще не испорченное тлетворным влиянием Запада и слово  «Голубые» использовалось только в  одном единственном смысле, не вызывая никаких дополнительных ассоциаций даже у острослова-балагура-шутника Б.Н.Мерцалова.

В зоне отдыха, около ресторана «Салам» стоит газетный киоск, и все судорожно бросились покупать свежую прессу (вот что значит информационный голод в сочетании с постоянным перееданием!) и значки, восполнив таким образом пробел, обозначившийся на перевале Думала. Потом выяснилось, что к озерам надо еще подниматься вверх по довольно скучному крутому подъему со щебенкой. Поднявшись до озера Секретного мы увидели, что все его секреты давно разгаданы туристами, теперь его трудно отнести в разряд «голубых», «жемчужин» и пр., и что даже тульская Воронка выгодно отличается от этого сокровища, широко популярного в Европе.

Поднявшись немного вверх (всего снизу 3 км), мы обнаружили еще одну лужицу – озеро Верхнее. На его берегу расположилась турбаза с шашлычницей, пляжем и пирсом для водных велосипедов. Мы ожидали, что сейчас к нам выбежит радушный директор турбазы, пригласит нас пожить у нас недельку – другую и угостит великолепным шашлыком, а вместо этого из-за забора высунулся сумрачного вида мужчина и, угрюмо поинтересовавшись нашим маршрутом в неоригинальных выражениях, посоветовал вернуться назад, т.е. снова вверх, так как на территории турбазы палатки ставить, естественно, нельзя.

Однако место мы нашли отличное. Имелся, хотя и не столь отличный, спуск к воде и много дров для костра. Поскольку времени было еще много (на часах было 16:00), мы прекрасно отдохнули, помылись, постирали в Верхнем озере нижнее белье, после чего оно, вероятно, потеряет свою известность в Европе и естественный голубой цвет. Местные рыбаки поняли это раньше всех, споро свернув свои, ставшие теперь бесполезными, удочки. Заметив косые взгляды на себе, наши прачки (т.т. командир, летописец и механик) также сочли за лучшее смотать свои удочки, предварительно испоганив споласкиванием своих намыленных тел непроточную воду.

ЮраЮра Губин тем временем геройски переплыл озеро вдоль и поперек [Вставка другим почерком: Не вдоль и не поперек, а к девочкам.], но на обратном пути, видимо, стали сказываться изменившиеся свойства озера, поэтому Юра стал захлебываться. Наблюдавшие эту сцену на берегу прачки хотели уже было подать инструктору руку помощи в виде средних размеров булыжника, чтобы Юра не мучился, им вспомнился фильм «Чапаев», но Юра уже нащупал слабеющей ногой спасительное дно. Прачки облегченно вздохнули, предвидя уже мрачную перспективу беседы с Юриным дедушкой о том, что Юра не послушался, залез в горы, и там утонул.

Однако, определенные последствия поступок героя все же имел. Инструктор сильно замерз, поэтому ему было предложено 3 капли (1 капля = 1 колпачок) внутреннего согревающего средства из плоской фляжки. Юра действительно согрелся, но из-за побочного эффекта стал необычно весел и разговорчив.

После ужина, опять грозившего отразиться на глазном давлении, группа еще долго обсуждала перспективы похода, трудности вхождения в график (а мы уже в него вошли), рассказывались анекдоты. Впрочем, автор ничего этого не слышал, т.к. снова завалился спать раньше всех, (Т.К.Л.?) чтобы встать утром позже всех.

Постиранные на озере шмотки сушили, как минимум, три дня, некоторые в трапике командира, поэтому его пошатнувшееся здоровье сделалось еще более хилым, и он ежедневно обещает в ближайшие полтора года покинуть нас.

 

Продолжение последует вскоре…

Все материалы из личной коллекции Григория Шмаренкова.

Оригинал повествования хранится здесь.

Похожее ...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>